8df409fa     

Немировская Майя - Наши 'университеты'



Майя Немировская
Наши "университеты"
" Главное - это язык" писали из Америки люди. И перед отъездом, конечно
же, все мы готовились. Каждый по мере своих сил и возможностей. Но лишь
оказавшись здесь, во всей этой новой неразберихе, поняли, что десятка
два-три наскоро взятых уроков английского явно недостаточно. А нет языка -
нет общения. А значит, нет индивидуальности.
И заученный с детства лозунг "учиться, учиться и учиться", независимо
от возраста и географической перемены места жительства, начинает приобретать
для нас новый, реальный смысл.
Отсидев с малозаметным результатом положенные три месяца в НАЯНЕ,
начинаем искать школу, где можно "взять язык". И попадаем туда, где нас
охотно берутся учить.
Вступительный тест. Координатор, русский, всем своим видом так
напоминающий завуча средней школы, произносит короткую, но торжественную
речь о предоставленной нам возможности учиться в таком заведении. Затем,
рассаженные на приличном расстоянии друг от друга очень строгим
экзаминатором-американцем, волнуясь, зачеркиваем клеточки в листках.
Зачастую - наугад.
Спустя неделю с удивлением узнаем, что приняты. "Финансовая комиссия",
расписание занятий - и начинается наше обучение. Забросив часа на три все
свои эмигрантские эаботы, внуков, кухню, шапинг и подработки, ( сохраняя
незыблемыми лишь бесчисленные "апппойнтменты"), начинаем брать образование в
известном и популярном у русских учебном заведении- Туро Колледже.
Обшарпанные стены здания ешивы, поломанные столы-парты и перекошенные
рамы окон не вызывают вначале у новоявленных студентов особого восторга.
Первые уроки, первые учителя...
- Хай, кидз! - в класс входит педагог по "спичу"- крупная, девица в
джинсах с прорезями на коленях и рабочих полузавязанных ботинках. Пока она
рассматривает какие-то бумаги на столе, класс негромко переговаривается,
обсуждая это явление. Неожиданно оторвав голову от папки, она подскакивает к
двери, и резко, так, что стены дрожат, хлопает ею изо всех сил. Группа от
неожиданности немеет. Как потом выясняется, учительница работает еще и в
школе с детьми с разными криминальными нарушениями и, обычно, таким образом
устанавливает в классе дисциплину. К ней привыкаем не сразу. Позже
выясняется, что она не такая уж и нервная, что у нее в квартире живет пять
кошек, и ездит она на работу издалека и нередко на велосипеде. К концу
семестра, не обращая уже внимания на такую мелочь, как непривычный внешний
вид учителя, прощаем ей все и чувствуем к ней даже симпатию.
Моложавая стройная женщина, преподаватель грамматики, приветливо
эдоровается на родном для нас языке. Для пятидесяти- шестидесяти-летних и
старше учеников, впервые открывших английский учебник, уроки на английском
вперемежку с русским, были просто подарком. И как первая школьная
учительница, так и эта наша, полюбилась, запомнилась. Помимо времен
глаголов, она находила время и желание разбираться на переменах и в
различных письмах и бумагах, ежедневно сваливающихся в наши почтовые ящики в
большом колличестве. Она говорила нам, только что приехавшим, но уже
очнувшимся от яркой американской эйфории и все время сталкивающихся с новыми
проблемами, от которых порой впадали в настоящую, неподдельную депрессию:
- Это прекрасная страна. Вам повезло, что вы оказались здесь. Ваши
дети, вы сами, поймете это позже. И вы обязательно добьетесь успеха.
И она приводила в пример себя, свою семью, приехавшую лет пятнадцать
назад без языка, без подходящей для Америки профессии. Она



Назад