8df409fa     

Немцов Владимир - День И Ночь



НЕМЦОВ Владимир Иванович
ДЕНЬ И НОЧЬ
Бывают люди со странностями. К ним постепенно привыкаешь, и они уже никого
не удивляют.
Но что сказать о человеке, который люто ненавидел... Что бы вы думали?
Черный цвет! Всего себя он посвятил борьбе с ним.
Не правда ли, странно? Но когда я узнал поближе этого молодого инженера из
светотехнического института, то проникся к нему уважением. Больше того -
ненависть его показалась мне благородной.
Не скрою, кое-какие эпизоды этой борьбы мне представлялись несколько
наивными, но ведь - молодость... Она иной раз перехлестывает через край и чаще
всего ошибается.
А кроме того, я боюсь, что рассказ этого увлекающегося инженера страдает
преувеличениями. Видимо, масштабы его опытов были поскромнее. Во всяком
случае, он умолчал, в каком городе они происходили.
Но пусть он сам расскажет. Читатель сумеет отличить правду от вымысла.
- Я еще спал, досматривая последние кадры какого-то странного сна, - так
начал инженер. - Но не думайте, что все произошло во сне... Время подвигалось
к восьми часам, поэтому лента сновидения прокручивалась с невероятной
быстротой, как на последнем, запоздавшем киносеансе.
Мелькали березы, облака, весенний дождь, грохотал отдаленный гром. Но вот
лента оборвалась. Казалось, что вспыхнул свет, - это солнечные лучи ворвались
в окно.
Вместо экрана передо мной ярко освещенная стена знакомой комнаты. Настало
утро обычного дня, но гром продолжал греметь... Кто-то изо всей силы стучал в
дверь.
- Открой, открой сейчас же!
Я мигом вскочил с кровати, набросил халат и повернул ключ.
Мой дорогой дядюшка беззвучно раскрывал рот, что-то пытаясь сказать. Его
борода и волосы торчали веерами, будто он испытывал на себе действие
электризации.
- Ты... понимаешь... что-нибудь? - наконец выговорил он, схватил меня за
руку и втащил в свою комнату.
Посредине комнаты на стуле была аккуратно развешана одежда:
бледно-сиреневый костюм, белая шляпа, пламенеющий галстук, от которого
хотелось прикурить. Из-под кровати выглядывали розовые ботинки, похожие па
новорожденных поросят.
- Ночью, когда я приехал из командировки, на мне был черный костюм, черные
ботинки. А теперь что с ними случилось? - растерянно спрашивал дядюшка,
протирая очки.
- Так и должно быть. Одевайся.
Он машинально оделся, изумленно посмотрел в зеркало, поправил пылающий
галстук и, угрюмо взглянув на ботинки розового цвета, пошел в другую комнату.
Сдавленный стон прорвался сквозь дверь. Распахнув ее, я увидел дядюшку,
бессильно поникшего в кресле.
- Доктора скорее! - прошептал он. - Что с моими глазами?
Комната его совершенно преобразилась. Голубели стены, еще вчера бывшие
коричневыми. Слоновой костью блестела мебель. Письменный стол с белым сукном.
Все, что было на столе, приобрело цвет бледно-голубой эмали разных оттенков.
Бесчисленные солнечные зайчики резко отскакивали от стен, пола, потолка,
кресел, шкафов, играли на голубой коже дивана, которая раньше была черной. На
окнах колыхались белые шторы. К каждой вещи, точно почтовая марка, прилепился
голубой квадрат.
- Да что ж это такое? Ничего не вижу, как в молоко меня окунули! - стонал
дядюшка.
Он вскочил с кресла и, спотыкаясь, побежал вниз по лестнице. Я поспешил за
ним.
К подъезду лихо подкатила белая машина. Внутренняя ее обивка была
ярко-желтой.
Старик удивленно вскинул на лоб очки, махнул рукой и со злостью рванул
ручку дверцы.
- Чертова игрушка, яйцо всмятку!
Машина глухо заворчала и бесшумно понеслась по гладкому асфальту.
У



Назад